Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Мало кто из нас в начале года придавал особое значение тому, что 2020-й — високосный год. А между тем многие страхи и предубеждения, связанные с этим понятием, реализовались уже в первые несколько месяцев.

Сегодня всё чаще говорят, что жизнь уже не будет прежней. Давайте разберемся, что конкретно лежит в основе этой идеи.

Карантинные меры и закрытие границ показали: зависимость от поставок из одной страны становится слабым звеном для глобального бизнеса. Что если бы Китай был вынужден продлить карантин на шесть, 12 или даже 18 месяцев? В этом случае многие отрасли промышленности разных стран остались бы без необходимых компонентов. К примеру, Италия, несмотря на бренд Made in Italy, довольно сильно зависит от поступления комплектующих из КНР — с 2000 года импорт оттуда взлетел с €7 млрд до 31 млрд.

Возможность повторения пандемии и появления новых смертельно опасных вирусов войдут в число рисков, значимых для принятия инвестиционных решений и построения бизнес-моделей. Более того, это подталкивает компании к размещению производств ближе к конечному потребителю. В России этот процесс — локализация — уже запущен. По планам правительства, в 2020 году на стимулирование локального производства ключевых комплектующих предусмотрено 40 млрд рублей.

Еще одним важным изменением эпохи пост-COVID станет закрепление на законодательном уровне в России удаленной работы. Удаленка прочно вошла в обиход россиян с конца марта, в Италии же принцип smart working (совмещение работы из дома и офиса) был внедрен давно: на конец 2019 года удаленно трудились 510 тыс. сотрудников, и такой подход позволял компаниям экономить до 30% на аренде офисов. И отчасти итальянский бизнес был подготовлен к переходу на работу из дома.

При этом работа на расстоянии, многочисленные видеоконференции и вебинары продемонстрировали, насколько значимыми являются вопросы кибербезопасности и цифровизации для автономности и бесперебойности рабочих процессов. В России на это будет выделено 1,6 трлн рублей в рамках национального проекта «Цифровая экономика». И для компаний, осознающих, что цифровизация — переломный момент развития, ближайшие годы станут ключевыми.

Пандемия изменила и поведение потребителей во всем мире. Основной тенденцией во время массового распространения коронавируса был переход от розничной торговли в магазинах к электронной коммерции. Согласно исследованию Data Insight, годовой рынок электронной коммерции в России в 2019 году составил порядка $30 млрд (1,8% ВВП страны, рост 30% по сравнению с 2018-м). Учитывая текущую ситуацию, очевидно, что тенденция сохранится и в последующие годы, превращая электронную коммерцию в несомненного лидера роста в эпоху коронавируса и после него.

Наконец, за время пандемии во многих странах наглядно проявилась хрупкость медицинской системы и необходимость реформ. Важность развития вирусологии, оперативная разработка новых вакцин, генетика, биомедицина — всё это доказывает, что «биореволюция» — реальность наших дней. По оценкам глобального института McKinsey, она получит взрывное развитие в период 2020–2040-х годов. Для глобальной экономики это означает появление рынка в $2–4 трлн, и Россия в состоянии претендовать на определенную его часть.

Всё это делает актуальным для РФ вопрос о пересмотре нацпроектов, призванных задать вектор развития страны и стимулировать различные отрасли, с учетом трендов, заложенных в этом году.

Ну а кроме того, ситуация, сложившаяся в результате пандемии, требует дальнейшего налаживания крепких связей между государством, банками и бизнесом.

Одновременное резкое падение спроса, приостановка продаж и услуг, вызванные самоизоляцией по всему миру, привели компании к драматическому кризису ликвидности, который не имеет себе равных по интенсивности и распространенности в послевоенный период. И теперь закредитованные компании должны получить доступ к ликвидности не только для компенсации недополученных из-за резкого падения спроса и выручки доходов, но и для будущего развития, избежав тем самым кредитной ловушки.

Надо отметить, что национальные правительства, чтобы справиться с последствиями этого шока, уже приняли обширную дискреционную фискальную политику с целью укрепления системы здравоохранения, сохранения производственных структур путем недопущения превращения временного кризиса ликвидности в кризис платежеспособности, сохранения располагаемого дохода домохозяйств для поддержки совокупного спроса.

Например, Германия предоставила своим малым и средним предприятиям субсидий более чем на €13 млрд, Франция — на €4,7 млрд, Италия — на €2,4 млрд (для индивидуальных предпринимателей). Что же касается ликвидности, то за два месяца американское правительство выделило $512 млрд в виде займов, Германия выплатила около €47 млрд, Италия через Гарантийный фонд за три месяца — почти €34 млрд.

Но во многом на первый план вышло и время принятия и осуществления антикризисных мер. И тут весьма интересно сравнение российского и мирового опыта. Так, Германия приняла первые меры поддержки 8 дней спустя после выявления сотого заболевшего, Франция — через 12 дней, США — на 15-й день, а Италия — спустя лишь 23 дня. В России сотый заразившийся был выявлен 17 марта, а уже 25 марта президент страны представил первый антикризисный пакет.

Упрощение и ускорение этого процесса на национальном уровне должны быть ключевыми элементами и в дальнейшем.

В завершение отмечу, что любой кризис создает не только препятствия — он может и даже должен восприниматься как трамплин для дальнейшего роста. Мировое сообщество, глобальный бизнес и каждый из нас вынесут свои уроки из сложившейся ситуации.

Да, мир не будет прежним — большинство из нас кардинальным образом пересмотрело свои взгляды на здоровье, отношение к окружающей среде, переосмыслило ценности и принципы. Но важно не останавливаться на этом, а продолжать усердно работать, чтоб наша жизнь становилась безопаснее и более прогнозируемой.

Автор — президент Ассоциации итальянских промышленников Confindustria Russia, сопредседатель российско-итальянского Форума — диалога по линии гражданских обществ, председатель энергетического комитета Ассоциации европейского бизнеса

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

Прямой эфир