Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Нефть по трубопроводу «Дружба» начала поступать в Словакию
Спорт
Боксер Гассиев будет болеть за Усика в его поединке-реванше с Джошуа
Политика
В Совфеде оценили вероятность запрета на въезд в страны ЕС для россиян
Мир
В ФРГ заявили об отсутствии единой позиции по визам для россиян
Происшествия
В Москве на «Автозаводской» загорелся «Леруа Мерлен»
Мир
Десятки километров побережья Ирана загрязнены нефтепродуктами
Мир
Правительство Молдавии поручило разобраться с вредителями в овощах для России
Мир
На рассмотрение ЕС внесли вопрос о прекращении выдачи виз россиянам
Авто
Toyota заявила о неготовности электрифицировать свой пикап Tundra
Экономика
Инфляция в США замедлилась впервые с апреля
Мир
Индия подняла долю азиатской валюты при оплате угля РФ
Общество
Обязательную страховку могут ввести для посетителей парков аттракционов
Главный слайд
Начало статьи
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Генеральный директор Пермского академического театра оперы и балета им. П.И. Чайковского, член Совета по культуре и искусству при президенте Российской Федерации Андрей Борисов рассказал «Известиям», как живет третий по значимости музыкальный театр страны в год коронавируса и своего 150-летнего юбилея.

О проблемах и их решении

— Нынешний сезон оказался для вас сложным вдвойне: после ухода Теодора Курентзиса труппа работает без худрука. Вы как директор сосредоточили в своих руках и административное, и художественное руководство. И вот тут к локальной кадровой проблеме добавилась глобальная — грянул коронавирус, отменивший и премьеры, и гастроли, и ваш знаменитый международный Дягилевский фестиваль...

Фестиваль пока перенесен с июня на конец августа, но официально о его проведении или отмене мы объявим позже, когда вернемся к нормальной жизни.

— В связи с этим простой вопрос: как настроение, Андрей Александрович? Не унываете?

— Уныние — это грех! Не новость, что пандемия затронула все грани человеческой жизни, все социальные аспекты. И культура, в частности, музыкальный театр здесь не исключение. Причины для уныния, конечно, есть: Пермский театр оперы и балета несет колоссальные финансовые потери, живет в ситуации неопределенности и стресса. Но так живут все театры...

— И что с этим делать?

— Сейчас вместо одного четко очерченного плана на ближайшее будущее надо иметь три с менее явными контурами. Директорский корпус должен проявить чудеса креативности, моральной выдержки и интеллектуального огня, для того чтобы ситуация была управляемой и устойчивой.

Сцена из балета «Щелкунчик»

Сцена из балета «Щелкунчик» в постановке Алексея Мирошниченко, представленного Пермским театром оперы и балета им. П.И. Чайковского в Музыкальном театре им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко

Фото: ТАСС/Вячеслав Прокофьев

— Интеллектуальный огонь — это, конечно, звучит красиво, но не слишком ли пафосно?

— Миссия театра — и особенно в трудные времена — поддерживать моральный дух и витальный тонус людей, питать их энергией жизни и создавать поле любви. Театр подобен храму, где человек находит радость и утешение в тяжелые дни. Здесь можно обрести стойкость и веру в себя. Поэтому Пермский театр оперы и балета пытается создать позитивную творческую повестку, помогающую людям жить, делающую их сильными и адекватными.

— Например?

Из-за карантинных мероприятий театр во всем мире утратил ту часть своих уникальных возможностей, что связаны с его магической составляющей. Магия театра — сложное взаимодействие энергий, идущих со сцены в зал и, наоборот, из зала на сцену. В сущности, каждый хороший спектакль должен быть потрясением для зрителя, порталом в неизведанное и неиспытанное. Именно это обстоятельство делает театр неуязвимым перед кино, телевидением и другими видами искусства. Если, конечно, театр адекватен современности, а не пребывает в эстетическом карантине, в творческой изоляции.

Новые вызовы, связанные с коронавирусом, перевернули ситуацию. Театр вынужден спешно искать новые пути коммуникации с публикой, чтобы выполнять свою миссию — поддерживать зрителя в его самоизоляции и одновременно удерживать его в своей орбите. Коронавирус рано или поздно пройдет, а вот взаимоотношения со зрителем останутся. Америки не открою: Пермская опера, как и многие другие театры, сделала ставку на трансляцию своих лучших оперных и балетных спектаклей, симфонических концертов и документальных фильмов об истории театра, его творческом наследии, его артистах. В этом году, кстати, нашему театру исполняется 150 лет. Датой его основания считается 24 ноября 1870 года. И этот юбилей не должен пройти незамеченным.

О виртуализации

— Вы как зритель одобряете театр в виртуальном пространстве или осуждаете?

— Знаете, и обычная обеденная вилка может стать грозным оружием, если ею воспользоваться не по назначению. Интернет-трансляция спектаклей — это, с одной стороны, неизбежность и важный инструмент взаимодействия со зрителем, с другой — эрзац, суррогат, неполноценный заменитель живого зрелища, противоречащий самой природе этого творческого института.

Артистки Пермского театра оперы и балета перед началом одноактного балета Сергея Прокофьева "Сказка про Шута, семерых шутов перешутившего"

Артистки Пермского театра оперы и балета перед началом одноактного балета Сергея Прокофьева «Сказка про Шута, семерых шутов перешутившего»

Фото: РИА Новости/Илья Питалев

— Даже если это хорошая профессиональная запись?

Запись — это всегда усеченный образ спектакля, когда видеорежиссер управляет зрительским вниманием. В то время как в театре ровно наоборот — зрительское внимание самостоятельно и вы сами «монтируете» для себя спектакль. И в этом случае мы всегда будем проигрывать кино. Конечно, Пермская опера имеет свою видеостудию с профессионалами своего дела, яркими творческими людьми, и это сделало возможным работу театра в режиме едва ли не телевидения с качественным визуальным контентом. У нас работает своя редакция, которая отбирает спектакли и концерты, готовит интервью с артистами, дирижерами, режиссерами и хореографами.

— Вы регулярно выходите в эфир?

— Да, трансляции Пермской оперы в дни карантина получили базовую структуру, которой мы стараемся придерживаться. Понедельник — это симфонические или камерные концертные программы. Вторник — документальные программы, посвященные истории театра, его дирижерам, хореографам, режиссерам, артистам. По средам — оперные постановки. Четверг от трансляций свободен. В пятницу приглашаем на балетный спектакль. Суббота отдана детям, показываем детские спектакли и концерты. А в воскресенье — трансляция наиболее удачных, легендарных спектаклей

— И это наверняка ваша «Травиата» в постановке американского гения Роберта Уилсона. Я видел ее дважды на премьере с разными составами, но всё равно посмотрел трансляцию.

— Она собрала у мониторов по всему миру 78 тыс. зрителей!

— То есть, учитывая, что ваш зал рассчитан на 843 места, чтобы собрать такую аудиторию, вам бы пришлось сыграть ее 92 раза!

Такой большой и живой интерес вызван как режиссерской концепцией, когда сюжет оперы возведен до метафорических высот с символическим содержанием, так и музыкальной интерпретацией Теодора Курентзиса. Кстати, не меньший интерес у публики к трансляциям балетных спектаклей, особенно к постановкам нашего главного балетмейстера Алексея Мирошниченко.

Сцена из оперы «Травиата»

Сцена из оперы «Травиата»

Фото: Пермский театр оперы и балета/permopera.ru

Трансляции позволяют не только поддерживать круг поклонников театра, но и расширять его за счет новой публики, значительная часть которой составляют иностранные зрители. Вообще внимание к нам со стороны зарубежных любителей оперы и балета очень велико. В том числе профессионалов. Пермская опера включена в мировой художественный контекст, является его неотъемлемой частью.

О деньгах

— А нет опасения, что по причине кризиса, вызванного пандемией и уходом Курентзиса, рейтинг вашего театра упадет?

— В последние годы у нас работали ведущие мировые режиссеры — Ромео Кастеллуччи, Роберт Уилсон, Питер Селларс и другие. Нынешняя ситуация с закрытием границ диктует смену ориентиров — на первый план выходит российский музыкально-театральный рынок. Поэтому среди режиссеров, сотрудничающих сегодня с нами, можно увидеть молодых лидеров отечественного театрального процесса. Это, например, Марат Гацалов, Константин Богомолов, Максим Диденко, Василий Бархатов.

Потребуется серьезная стабилизация ситуации, чтобы театр вернулся к активному зарубежному сотрудничеству. Это касается и ведущих артистов, часть из которых иностранцы, причем они работают на постоянных контрактах. Курс рубля сказывается на их материальном положении в российских условиях, делает театр менее конкурентоспособным при рекрутинге. Снижение бюджетных ассигнований приведет к изменению художественной составляющей. Стоимость постановок неизбежно снизится.

В ситуации кризиса в экономике денег невозможно будет получить ни у государства, ни у бизнеса, отсюда — увеличение постановок экспериментального плана, где смыслообразующие элементы спектакля не прячутся за дорогими декорациями, костюмами и спецэффектами.

Теодор Курентзис

Теодор Курентзис

Фото: РИА Новости/Евгения Новоженина

Режиссерам придется больше фантазировать, однако, как говорится, голь на выдумку хитра. Порой снижение бюджета спектакля, финансовые или иные ограничения и рамки идут художникам только на пользу. Еще один важный момент: эпоха умопомрачительных гонораров звезд сцены закончилась. Стоимость выступлений знаменитых артистов будет оптимизирована и существенно снижена.

О будущем

— После снятия карантина что будет сделано в первую очередь?

— Театрам предстоит очень хорошо поработать над возвращением людей в зрительные залы. Для этого нам нужны не столько реклама и пиар, сколько новые оригинальные постановки, динамика выхода которых должна ускориться. Качество творческих решений должно вырасти. Как я уже сказал, какое-то время, пока границы между государствами на замке, нам следует рассчитывать только на отечественных режиссеров, дирижеров, оркестрантов, певцов, танцоров.

Кроме того, есть шанс реализоваться копродукционным постановкам в рамках российской музыкально-театральной поляны. Будут усиливаться точки взаимодействия между отечественными музыкальными театрами, чтобы снизить издержки на производство спектаклей и повысить их качество. Это непростая история, но вполне возможная. Не исключено, что некоторые театральные институции будут подвергнуты оптимизации. Экзамен выдержат не все менеджеры и худруки театров.

— То есть, говоря простым языком, кого-то просто распустят, закроют или, в лучшем случае, объединят?

— Посмотрим. Очевидно, что изменения в театральной сфере неизбежны. Музыкальный театр — самое дорогостоящее зрелище, оно не окупается и всегда и везде требует дотаций государства или поддержки спонсоров, меценатов. При этом опера обходится едва ли не дороже балета.

Сцена из балета Souvenir

Сцена из балета Souvenir в исполнении артистов Пермского Театра оперы и балета на сцене Музыкального театра им. К.С. Станиславского и В.И. Немировича-Данченко

Фото: РИА Новости/Артем Житенев

Симфонические программы также дороги и практически не окупаются. В новой реальности следует ожидать снижения финансирования, поэтапных секвестров бюджетов. Это потребует особого напряжения сил театрального менеджмента, чтобы сохранить творческие коллективы и обеспечить высокий художественный уровень спектаклей.

— Вы будете делать ставку на проверенные и легко продаваемые хиты или Пермская опера, как и до пандемии, будет удивлять мировыми премьерами и раритетами?

— Самоизоляция не может поменять сущность людей. Зрители сегментированы. Одним нужен легкий, развлекательный спектакль. Другим — спектакль с совершенно иной интеллектуальной нагрузкой. Всё так и останется. Революций не предвижу.

— Многие эксперты считают, что после окончания пандемии театральный мир уже не будет прежним, что не стоит ждать сложносочиненных и высокотехнологичных спектаклей...

— Как я уже сказал, увеличится количество малобюджетных экспериментальных постановок, однако интерес и зрителей, и творцов к высокотехнологичному зрелищу не угаснет и после стабилизации экономики всё вернется на круги своя. Возможно, я оптимист, но только так и можно достойно нести флаг музыкального театра!

Читайте также
Реклама