«Лукреция Борджиа» посетила Москву
На улице поклонников классического театра случился праздник. На 13-м Чеховском фестивале главный театр Франции «Комеди Франсез» (Comedie Francaise) показал «Лукрецию Борджиа» по одноименной пьесе Виктора Гюго. Спектакль, в котором актеры предпочитают бытовому говору внятную театральную речь, а режиссер ставит историческую драму в соответствующих костюмах и декорациях, зрители оценили овациями.
Не менее пленила посетителей основной сцены МХТ им. А.П. Чехова динамичность действия. Многословное сочинение французского классика постановщик Дени Далидес лишил антрактов и спрессовал в максимально концентрированное (два часа и десять минут), властно держащее зрительское внимание повествование. В центре его — жившая на рубеже XVI–XVII веков итальянская аристократка Лукреция Борджиа, по версии Гюго — отравительница, интриганка, распутница и одновременно нежная мать единственного сына по имени Дженнаро, который до самого финала не подозревает (о, эти романтические драмы, предвестницы современного «мыла»!), чьим отпрыском является.
Лукрецию играет звезда «Комеди Франсез» Эльза Лепуавр, и можно воочию убедиться, что эта блистательная актриса действительно заслужила свои многочисленные международные и национальные премии. Наблюдать, как ее расчетливая героиня внезапно становится уязвимой (а как иначе, когда жизнь сына оказывается разменной монетой в хитрой игре?) и, сжигаемая страхом за свое дитя, мечется от угроз к посулам, от отчаяния к надежде — отдельный захватывающий спектакль.
Впрочем, вся постановка отмечена высочайшим классом актерской игры. Дени Подалидес, сам прекрасный актер (десятки ролей в театре, более 70 в кино) с видимым удовольствием позволяет коллегам довести накал страстей до запредельных величин и в то же время остаться в рамках хорошего вкуса. Эмоции в спектакле с кровавым финалом (семь трупов) хлещут через край, но все они с чисто французским изяществом отретушированы. Есть благородные аффекты, но нет приземляющей высокую драму аффектации.
Образец этой совершенной театральной культуры демонстрирует худрук «Комеди Франсез» Эрик Рюф (он же сценограф спектакля), филигранно препарирующий терзания своего героя, графа Феррары и мужа Лукреции. Дон Альфонсо уверен, что жена ему изменяет, но как это доказать? Актерским масштабом равен Рюфу Мефистофель во плоти — брутальный Тьерри Ансис в роли Губетты, неизменного конфидента Лукреции в ее акциях мщения. Хорош и совсем молодой Гаэль Камилинди (Дженнаро). Его персонаж с такой естественностью не замечает родительских инстинктов матери, что еще чуть-чуть — и поверишь в эту фантастическую наивность.
Однако верить «по Станиславскому» в романтической драме необязательно. Достаточно вникать в интригу и наслаждаться ее живописным оформлением. Эрик Рюф постарался сделать его сдержанным (серо-голубое море, металлическое кружево дворцовых оград) и точным: бутафорская гондола, вынесенная на сцену в прологе, в деталях воспроизводит внешний вид этого плавсредства.
Дамские платья и мужские камзолы, сшитые по эскизам выдающегося модельера Кристиана Лакруа, убеждают в неисчерпаемости оттенков черного цвета и яркой доминантности красного. Краткие вступления бесстрастных средневековых мадригалов и темпераментных фрагментов одноименной оперы Гаэтано Доницетти создают необходимую музыкальную атмосферу.
Музыкой, кстати, воспринимается и льющаяся со сцены великолепная французская речь. Чуткие к прекрасному зрители ею и ограничились, не пожелали ловить бегущие под колосникам строчки перевода и тем самым отвлекаться от театрального совершенства.
